ВЕРОНИКА ДЖИОЕВА: «МНЕ ПЛОХО БЕЗ СЦЕНЫ»
Ее называют «певица от Бога», «оперная дива», «божественное сопрано»... Ее талант покоряет, культура пения восхищает, а работоспособность не перестает удивлять. Беседа со звездой мировой оперы Вероникой Джиоевой получилась разной. Она с улыбкой вспоминала детство. С болью говорила о страшных днях, которые пришлось пережить маленькой Южной Осетии, где она родилась. И с грустью рассуждала о современной опере, без которой не представляет жизни. Каждое произнесенное ею слово было наполнено эмоциями, которые шли от самого сердца. Неудивительно, что мировая оперная сцена так любит Веронику Джиоеву.
― Вероника, в детстве вас воспитывали в строгости?
― Да. Папа был достаточно строг.
― Какие из его запретов вы до сих пор боитесь ослушаться?
― (смеется). Хороший вопрос. Мы часто болели с сестрой, поэтому папа запрещал нам есть мороженое. И мы с Ингой кусали сосульки. Однажды папа нас увидел и поддал хорошенько. И с тех пор я долго боялась мороженого, и вообще, холодного, хотя, наоборот, нужно было закалять горло – мы ведь работаем только горлом, и любая простуда мгновенно сказывается на голосе. Я долго боялась холодного, а потом поняла, что делаю себе только хуже. Я начала закаляться и сейчас мне не страшны ни холодная вода, ни мороженое, ни лед. Правда, я сразу заболеваю после холодных фруктов, поэтому они исключены из моего меню.
― Правда, что папа видел вас в роли гинеколога?
― (смеется). Да, но он не помнит. И когда я ему говорю об этом, он очень удивляется.
― К счастью, он вовремя передумал. В итоге решение заниматься музыкой кому принадлежало – вам или ему?
― Папе. Он очень хотел, чтобы я стала серьезной оперной певицей. И он точно угадал, что мне надо.
 |
 |
Маленькая Вероника на руках у папы - Романа Джиоева, Заслуженного мастера спорта СССР
― Почему ваш папа, сам обладая прекрасным голосом, не стал профессиональным певцом?
― У папы действительно был очень хороший голос. Тенор. И многие говорили, что ему надо на оперную сцену. Он и сегодня неплохо играет на фортепьяно, еще лучше на гитаре. Вообще у нас музыкальная семья: у папы потрясающий голос, у сестры Инги тоже превосходные вокальные данные.
Папа рассказывает, что во времена его юности в Осетии и вообще на Кавказе заниматься серьезно пением считалось не мужским занятием. Дело для настоящего мужчины - это спорт или бизнес. Поэтому папа посвятил себя спорту - стал штангистом, выигрывал престижные соревнования. Потом стал тренером.
― А сейчас?
― Сейчас все по-другому. Сегодня это престижно. Ведь посмотрите, самыми главными театрами страны руководят именно осетинские дирижеры: в Большом – Туган Сохиев, а в Мариинском – Валерий Гергиев. Этим надо гордиться. Осетины безумно талантливые, у них красивые голоса и они отличаются крепостью тембра.
― В последнее время осетины вообще занимают все больше мест на классической сцене. Как думаете, чем обусловлен этот всплеск музыкальной активности?
― Наверное, просто сами осетины почувствовали себя свободней, поверили в свои силы благодаря Валерию Гергиеву. Думаю, это влияние его имиджа, недаром же его называют самым знаменитым осетином в мире. И в Санкт-Петербургской консерватории, где я училась, все мечтали попасть в Мариинский театр и петь у Валерия Абисаловича.
"Боль в Цхинвале везде ощущается до сих пор..."
― Вы родились в Цхинвале. Вам привычней называть его так или Цхинвали?
― Цхинвалом. «Цхинвали» – звучит как-то по-грузински.
― Город вашего детства - каким вам вспоминается?
― С фонтаном на площади. Красочный. Яркий. Но Цхинвал уже не город моего детства, к сожалению. Люди в черном. Седые все. 30-летние выглядят как 40-летние. Война отпечаток сильный оставила.
― Остались, может быть, места, связанные с вашим детством, которые вы посещаете в первую очередь, когда бываете на родине?
― Наверное, это знаменитая школа №5, чья спортивная площадка в 1991 году во время грузино-осетинского конфликта стала последним пристанищем для учителей и учеников. Там похоронены все наши герои. Я в ней училась. Школа находится прямо за нашим домом, а кладбище видно из окон моей спальни.
― Какие чувства испытываете, глядя на него?
― Большую грусть. И, конечно, всегда боль. Она в Цхинвале везде ощущается до сих пор.
― Меня поразило, что ваша семья дважды испытывала ужасы войны
― Да, и в начале 90-х, и в 2008-ом. Помню, как мы прятались в подвале во время обстрелов. К нам в дом залетали снаряды, рикошетили пули, поэтому приходилось жить в подвале. Потом в августе 2008-го этот ужас уже пережил мой сын, сестра Инга с детьми. Мы с Алимом тогда как раз уехали на неделю отдыхать в Африку. И вдруг 8-го августа такое! Я чуть с ума не сошла в тот момент. По телевизору я увидела разрушенный дом сестры. И меня повергли в шок слова ведущего: «Ночью грузинские войска атаковали Южную Осетию…». Начала звонить родным — и на домашние, и на мобильные. В ответ — тишина. Три дня обрывала телефон. Дозвониться до родных нельзя, быстро вылететь домой не получается - невозможно передать этот кошмар… Лишь на четвертые сутки удалось узнать, что с родными все в порядке, поговорила с сыном. Он сказал: «Мама, мы все живы!» А потом заплакал:
Мама, я видел, как моих мертвых одноклассников из домов выносили.
Это очень страшно. Такого я никому не пожелаю.
― Почему после первого вооруженного конфликта вы не покинули беспокойную родину?
― Никто не ждал, что будет вторая война. Да и осетины такой народ – не любят уезжать с родной земли. Если честно, то у меня раньше не было возможностей помогать. Но как только они появились, мы сразу предложили Инге переехать в Германию. Но она отказалась. Сейчас она часто бывает в Северной Осетии – там тихо, мирно. У меня во Владикавказе недвижимость. Остается надеяться, что больше такого ужаса не повторится.
― Спустя годы вы разобрались для себя, кто в ужасе 2008-го года был прав и виноват?
― Я на тему политики не очень люблю говорить, поскольку я человек искусства. Могу только сказать, что в 2008-м русские войска нас спасли. Если бы не Россия, нас бы уже не было.
 |
 |
"Я хочу иметь во всем выбор — с кем петь, где выступать, сколько раз выходить на сцену. Я люблю славу, люблю внимание, люблю, когда меня узнают и любят".
― Говорите, что не любите рассуждать на тему политики. Но, насколько я знаю, вы отказываетесь выступать в Грузии. Это ведь и есть политика.
― Знаете, в Северной Осетии много грузинских певцов, которые стали заслуженными и даже народными. И грузинские певцы, наряду с российскими, сейчас одни из самых сильных в мировой опере. Многие из них мои друзья. И в искусстве нет грузин, осетин. Если бы не Маквала Касрашвили, меня бы на мировой сцене, возможно, и не было бы. Она очень много мне помогает. Но в Грузии я никогда не пела.
― Но спели бы?
― Я уважаю грузинскую культуру и традиции. Но как же я приеду с концертом в страну, люди которой убивали мой народ? Можно сколько угодно говорить о том, что искусство вне политики, но осетины - те, кто потерял детей, друзей, близких, - этого не поймут. Поэтому, когда меня приглашали и приглашают, я отказываюсь. Всегда говорю:
Как вы себе это представляете? Я – осетинка, известный человек, меня знают в Осетии… Это невозможно.
Я могу поучаствовать в интернациональном проекте с участием русских, абхазских, грузинских и других исполнителей. Но при условии, что он будет проходить в России. В Грузию петь я не поеду. Если когда-то отношения между нашими народами изменятся к лучшему, я с удовольствием буду выступать и в Грузии. А пока на все предложения я говорю: "Нет".
"Не могу сказать, что я правильная осетинская женщина..."
― Выступая за границей, как вы себя позиционируете: певица из России или Осетии?
― Моя родина - Осетия, но я всегда позиционирую себя как российская певица. Я, прежде всего, российская певица. Это указано на всех афишах. Не раз у меня были серьезные конфликты за рубежом, когда, например, в Люцерне и Гамбурге на афишах и в театральных журналах указали: "Вероника Джиоева, грузинское сопрано". С какой стати?! Организаторам гастролей пришлось извиняться, изымать тиражи и заново печатать. Я говорю:
Если вы не признаете Южную Осетию, то зачем писать «грузинское сопрано»? Я российская певица, образование получала в Санкт-Петербургской консерватории, меня учили русские педагоги. При чем тут Грузия?
― Но про Осетию рассказываете?
― Да, конечно. И перед выступлениями, и после них часто в гримерку заходят люди, которые хотят познакомиться и пообщаться со мной. Когда есть повод, я всегда говорю, что родилась в Осетии. Про республику на Западе знают в основном в контексте негативных событий – военные конфликты с Грузией в Южной Осетии, страшный сентябрь 2004-го в Беслане… Что касается августа 2008-го - у них информация была другая. И когда после событий этой войны я говорила, что русские нас спасли, мне не верили. Не знаю, как сейчас, но тогда они считали, что я осетинка, которая просто поддерживает Россию. Я это чувствовала, даже когда выступала в Прибалтике.
"У сестры Инги тоже превосходные вокальные данные. Мы с ней выигрывали всевозможные конкурсы, можно сказать, что в детстве у нас с сестрой был сложившийся дуэт". Вероника Джиоева с сестрой и племянницей
― Когда к вам в Москву или за границу приезжают родственники, просите их привезти вам что-нибудь национальное, родное?
― Бывает, прошу привезти соленья, вино. Правда, они всё время забывают (смеется). Моя мама прекрасно готовит, поэтому я всегда прошу ее сделать что-нибудь вкусное. Я сама терпеть не могу стоять у плиты, но обожаю домашнюю кухню. Мне ее не хватает. В каком бы городе не выступала, всегда ищу кавказскую кухню. Я очень люблю корейские блюда, но когда надолго задерживаюсь в Корее, начинаю ужасно скучать по борщу и пельменям. С ума просто схожу (смеется).
― Сами любите готовить?
― (смеется) Не могу сказать, что я правильная осетинская женщина. Не люблю и не умею готовить. Но во всём остальном я настоящая осетинка. Люблю яркое и темперамент у меня взрывной не только на сцене, но и вне нее. Кроме готовки, в остальном я образцовая жена: люблю убираться в доме и как истинная осетинская женщина прислуживать мужу, подносить тапочки… Мне это приятно.
― Армен Джигарханян рассказывал, что когда бывает за границей, ищет уголки, напоминающие ему о Ереване и Армении.
― Осетинские уголки сложно встретить где-либо в мире (смеется).
― Но вас тянет на малую родину?
― Я люблю свою родину. К сожалению, возможность бывать там выпадает не часто. В последнее время, как мне кажется, Цхинвал значительно преобразился. Но очень хочется, чтобы люди были добрее друг к другу, по моим ощущениям, народу не хватает любви, доброты, понимания. Хочется, чтобы и в Северной, и в Южной Осетии уделяли больше внимания искусству. Мне, например, некомфортно в таких условиях. Я не могу без сцены. Мне плохо без нее. Поэтому, максимум, сколько я могу там провести, это полмесяца. И, когда получается приехать домой, я встречаюсь только с самыми близкими людьми. Хорошо, когда к музыкантам относятся с пониманием. Ведь музыканты несут миру добро и созидание.
― Насколько для вас важно мнение земляков?
― Естественно, мне важно, что скажет мой народ. Хотя, признаюсь, я не всегда соглашаюсь с земляками.
― А кто те люди, мнение которых вам небезразлично?
― Мой педагог, родные, близкие.
"Хорошо, когда к музыкантам относятся с пониманием. Ведь музыканты несут миру добро и созидание". Вероника Джиоева с премьер-министром Северной Осетии Сергеем Такоевым и сенатором от Северной Осетии Александром Тотооновым
― Как вы ощущаете связь с родной землей?
― Осетия всегда в сердце моем, ведь там мой сын. Его, как и папу, зовут Роман. Он уже большой мальчик и сам сделал свой выбор. Сказал свое мужское слово: «Я осетин — и жить буду у себя на родине, в Осетии». Там и сестра Инга, мои племянницы, тетя... Я постоянно с ними на связи, все знаю про Осетию. У меня душа за нее болит, хочется, чтобы для народа больше делалось. Знаю, там много моих поклонников, меня там ждут. Я им обещала, что когда будет время, приеду спою для них.
― Вы давали прошлым летом в Цхинвале благотворительный концерт «Родине, которую люблю». У вас есть планы, связанные с Осетией?
― Этот концерт был в пользу детей школы-интерната. Я хотела показать, что можно помогать этим детям. У нас очень много талантливых детей и для них необходимо создавать условия, чтобы они могли развивать свои таланты и совершенствоваться в искусстве. Моя мечта ― привлечь спонсоров, чтобы дети имели возможность учиться в хороших вузах. Впоследствии они бы возвращались и обучали наших детей. Конечно, для них нужно будет создать условия.
Есть планы организовать в Южной Осетии фестиваль - творческий конкурс молодых исполнителей, где бы могли принять участие дети со всех республик Кавказа. Привлечь хороших музыкантов, со своей стороны, я обещаю.
― Я недавно был в Краснодаре, откуда родом Анна Нетребко. Ее там боготворят: вручают ордена, медали, почетные звания. Вам бы хотелось такого к себе отношения на своей малой родине?
― Безусловно, это приятно любому артисту. Пять лет назад я стала заслуженной артисткой Северной Осетии. Позже - и Южной Осетии. Хотя в Европе все эти звания ничего не значат. Поэтому я всегда прошу объявлять меня просто: Вероника Джиоева.
"Если мне говорят «нет», я обязательно всем назло скажу «да»..."
― В Вашем послужном списке множество наград и званий... Есть ли особенная для вас?
― У меня много престижных наград, в том числе европейских, но радоваться еще рановато. Мы - вокалисты - пока поем, непрестанно совершенствуемся, не останавливаемся на достигнутом результате. Поэтому каждый удачный спектакль - это для меня своеобразная победа, пусть и маленькая. А много маленьких побед – значит, скоро будет та самая большая! (смеется).
"Если бы не мой характер, я ничего не смогла бы добиться". Вероника Джиоева в телепроекте "Большая опера"
― Такая, как в телепроекте «Большая опера»?
― В телепроект я попала по собственному желанию, но вопреки мнению мужа, учителей и коллег. Я репетировала номер для новогодней программы на телеканале «Культура». Сотрудники канала рассказали мне про этот конкурс. А я как раз репетировала «Руслана и Людмилу» с Митей Черняковым в Большом театре. Запись каждого этапа «Большой оперы» проходила по понедельникам. В театре в этот день был выходной. Я подумала: «Когда еще у меня будет такая возможность?!» И согласилась. Муж был категорически против. Говорил, что это не мой уровень. И вообще, не надо растрачивать себя на такие мелочи. Многие знакомые меня тоже отговаривали. А у меня такой характер, если мне все говорят «нет», я обязательно всем назло скажу «да». И сказала.
 |
 |
"Парадокс, в России больше любят приезжих певцов. А на Западе - своих! И в этом плане мне очень обидно за наших: не секрет, что у русских самые роскошные "обертональные" голоса с глубочайшими тембрами. А вдобавок к этому - широта и страсть". Вероника Джиоева в гримерке перед спектаклем
― Вы певица с характером? Любите свободу?
― Я хочу быть брендовой певицей и иметь во всем выбор — с кем петь, где выступать, сколько раз выходить на сцену. Не скрою, я люблю славу, люблю внимание, люблю, когда меня узнают и любят. Телевидение помогает осуществить мечты быстрее. Именно поэтому я пошла в «Большую оперу». Хотя мои зарубежные коллеги уверяют, что Россия признает своих певцов только после того, как они получают широкое призвание на Западе.
Могу сказать, что я не держалась за этот проект. Говорила всегда правду и умела себя поставить. Часто спорила. Отказалась подписывать типовой контракт. Составила свой. Если бы отказались его подписать, просто бы ушла с проекта.
Многие считали меня самой капризной и самой нескромной участницей проекта. Всех раздражала моя уверенность в себе. Но если бы не эта уверенность, я ничего не смогла бы добиться в жизни. Даже на этом конкурсе.
"В Европе прекрасно, но в Россию всегда тянет..."
― Чем, по-вашему, отличаются уроженцы гор и люди, живущие на равнинной местности?
― Вы имеете в виду, походят ли осетины на немцев?
― В том числе.
― Думаю, в каждом регионе свой колорит. Да и люди очень разные везде.
― Но лично вам с кем проще общаться – с россиянами, европейцами, горожанами, селянами?
― С россиянами. Я люблю Россию и россиян. В Европе, конечно, прекрасно, но в Россию всегда тянет.
― Живя за границей, отмечаете какие-то национальные праздники?
― Признаться, нет времени, да и на праздники я, как правило, выступаю. И, как правило, далеко от дома. Моим родителям тоже не до этого, они с моей маленькой дочкой (8 июня 2013 году у Вероники Джиоевой родилась дочка Адриана – авт.). Разве что папа может произнести осетинский тост в честь праздника. В основном этим празднование и ограничивается. Я и свой день рождения не справляю. Чему радоваться? Тому, что на год постарел? (смеется).
― А дни рождения детей?
― Это да. Но я и с ними не бываю в их дни рождения, к сожалению. У Ромы я вообще только один раз была – все время работаю. Концерты, записи, много-много всего. Мой график расписан до 2017 года так плотно, так что от некоторых предложений приходится отказываться.
― У вас получается объясняться с сыном по этому поводу?
― Сейчас он уже взрослый и все понимает, хотя раньше было гораздо сложней. Как и любой ребенок, он хотел маму.
― Вероника, на сайте нашего журнала ежегодно проводятся народные выборы «Горец года». Читатели могут голосовать за тех, кто, по их мнению, достоин победы. По итогам 2013 года вы выиграли в номинации «Классическая музыка», опередив, в том числе, и Анну Нетребко.
―Наверное, папа мой голосовал больше всех (смеется).
― Для вас имеет значение именно народное признание? Или вы прислушиваетесь исключительно к мнению коллег-профессионалов?
― Все это, конечно, приятно, как и любая маленькая победа. И вдвойне приятно оказаться в одном ряду с такими талантливыми людьми как Аня Нетребко, Туган Сохиев, Хибла Герзмава.
"Мне помогал и помогает мой характер..."
― В 2000 году вы поступили в Санкт-Петербургскую консерваторию при конкурсе 501 человек на место. И сейчас выступаете на знаменитых оперных площадках. Как думаете, какое из ваших качеств помогло вам добиться этого?
― Уверенность в себе. Характер. В фортуну я не очень верю. Как показал мой личный опыт, только вера в себя, стремление и труд могут дать достойный результат. Я могу сказать, что добилась всего сама. Знаю, когда училась в консерватории, что некоторым артистам помогали: и квартиры снимали, и конкурсы оплачивали. Я даже не знала, что это в принципе возможно. Я жила в коммуналке, где бегали крысы. Ужас! Но не в общежитии, и то хорошо. И, наверное, мне помогла сценическая смелость. У меня часто спрашивают перед выходом на сцену: как ты можешь не волноваться? Но я, конечно, волнуюсь. Но этого никто никогда не видит просто потому, что я сильно люблю сцену и свой голос. Зрителя нужно радовать, а не перекладывать на его плечи свои проблемы и переживания.
― Вы легко обошли 500 конкурентов, когда поступали в консерваторию?
― (смеется) Легко? Помню, перед вступительными экзаменами я потеряла голос, он просто сипел. Представьте себе: наступило время петь туры, а голоса нет. И тогда мой педагог из Владикавказа Нелли Хестанова, которая все это время работала над тем, чтобы вернуть голос, в сердцах воскликнула, ударив по роялю: "Выйди, порви связки, но спой! Я оставила больную мать и приехала с тобой не для того, чтобы ты не поступила!" Мне кажется, так хорошо я не пела никогда! (смеется). И мы поступили! Конкурс был действительно невероятно большой – около 500 поступающих на место. Было нереально сложно, но я с этим справилась. Мне помогал и помогает мой характер. Конечно, характер! (смеется)
― За время учебы вам приходилось слышать в свой адрес выражение «лицо кавказской национальности»?
― К счастью, нет. В Петербурге я жила на Театральной площади, рядом с консерваторией, поэтому на метро не ездила. Часто участвовала в конкурсах в Европе. В общем, видела только добрых талантливых людей. И когда слышала о подобных случаях, всегда думала: неужели такое возможно?
"Моя родина - Осетия, но я всегда позиционирую себя как российская певица".
― Для вас имеет значение, на какой сцене петь: в Новосибирске, в Москве или в Цюрихе?
― Сцена везде сцена. Но когда есть выбор, я всегда выбираю ту, где престижней. Для меня каждый мой концерт и каждый спектакль — победа. Я же из маленького города в Южной Осетии.
― В Европе люди на самом деле больше понимают в оперном искусстве, чем в России?
― Сами европейцы говорят, что лишь пять процентов из тех, кто ходит в Оперу, являются знатоками. В России – меньше одного процента. И у них, и у нас зрители приходят, прежде всего, на имя. Опера вообще пошла по неправильному пути. Раньше певцов выбирали дирижеры, теперь - режиссеры. А для них самое главное – картинка, поэтому они часто делают неудачный выбор. Например, я часто слышу, как певцы с субреточными голосами исполняют главные партии.
"У меня был опыт исполнения Time to say good bye в дуэте с итальянским тенором Алессандро Сафина. Хорошо получилось, надо бы продолжить". Вероника Джиоева с Алессандро Сафина
Так не должно быть - раньше таких певцов и в хор бы не взяли. Режиссеры пытаются наполнить оперу большим количеством событий на сцене, местами превращая ее в кинематограф или театр. Не зная сути оперы и не очень разбираясь в музыке, они пытаются выжимать по максимуму из оперных либретто. В желании как-то разнообразить во многом примитивный сюжет, они пытаются напичкать его несуществующими конфликтами. И поэтому происходит следующее: задвигается певец и на передний план выходит некое действо. А люди, которые приходят слушать оперу, они, как правило, либретто знают. Для них нет неожиданностей, кто кого убьет или кто в кого влюбится. И они идут за эмоциями, а не за картинкой. Неправильное понимание и привело к тому, что опера в последнее десятилетие не пользовалась большим спросом, по сравнению с массовой культурой.
―Но лично у вас не было желания интегрировать оперу в популярную музыку? Есть ведь удачные примеры: Нетребко и Киркоров, Sissel и Warren G...
– В концертах я пела и с Алессандро Сафина, и с Колей Басковым. Хорошо получилось, надо бы продолжить. Пока нет времени для того, чтобы заняться записью и реализовать полноценный проект. Мне хочется продемонстрировать, что я умею хорошо петь не только оперные, но и эстрадные произведения. Но пока все, что предлагают, я отказываюсь записывать – песни некрасивые. А они должны нравиться. Может быть когда-то и получится.
"Муж дирижирует и оркестром, и мной..."
― Вероника, какой город или страна вам импонирует больше всего?
― Нью-Йорк. Очень люблю Москву, мне здесь очень хорошо. Хотим жить в Вене.
"Алим на работе дирижирует оркестром, а дома – мной. И замечательно это делает". Вероника Джиоева с мужем Алимом Шахмаметьевым
― Все-таки решили перебраться из Праги, где сейчас живете? Если не ошибаюсь, вы говорили: «Жить в Праге и при этом не работать в Праге – это нормально, но будучи музыкантом, жить в Вене, но не работать там – это очень странно».
― (смеется). Поэтому переберемся в Вену, как только устроимся там на работу.
― В Праге вас действительно можно увидеть на утренней пробежке?
― Ой, из-за постоянных перелетов я запустила это дело. Но сейчас все будет по-другому. Без спорта нет жизни. Он должен помочь мне и в дыхании, и с голосом. Просто нам внушали, что оперным певцам нельзя заниматься спортом. Мы ведь поем животом, а когда качаешь пресс, начинают болеть мышцы. Но это вначале, потом боль проходит. Я вообще поняла, что если ты не мобильный, не закаленный, плохо выглядишь – ты никому не нужен. Поэтому спорт важен.
― Во время пробежки какую музыку обычно слушаете?
― Точно не оперу (смеется). Все, что я люблю: Майкл Болтон, К-Маро, Тициано Ферро, Мэри Джей Блайдж.
 |
Вероника Джиоева после премьеры «Дона Карлоса» в Большом театре
― Правда, что партия королевы Елизаветы на премьере «Дона Карлоса» в Большом театре стала для вас настоящей пыткой? Читал, что корона давила на виски так, что невозможно было петь...
― Еще и костюм сильно стягивал (смеется). Я поправилась, пока опера готовилась – после рождения ребенка не успела привести себя в форму. А мерки сняли до этого. Но я люблю петь в «стянутом положении», поэтому попросила оставить костюм как есть, не перешивать. Но после него на теле остались страшные следы.
― Ваш супруг, Алим Шахмаметьев, художественный руководитель Большого симфонического оркестра театра Оперы и балета Санкт-Петербургской государственной консерватории им. Н.А. Римского-Корсакова, главный дирижер Камерного оркестра Новосибирской филармонии. Не возникает ощущения «стянутого положения» и в жизни?
― Нет. Каждый из нас занимается своим делом. Алим мне помогает.
―Он дирижирует только в театре, или вами тоже?
― (смеется) На работе он дирижирует оркестром, а дома – мной. И замечательно это делает. Без него трудно.
― Когда он подошел поздороваться во время интервью, мне показалось, вы сразу стали спокойней.
― Возможно. Я бурная, а Алим рассудительный. И только у него получается меня сдерживать.
― Как вы познакомились?
― Практически на сцене. Позже Алим признался, что когда услышал мой голос, сразу влюбился в него. Я же тогда во время репетиций думала: такой молодой и уже столько знает и умеет! Вот так и начались наши отношения. Надо сказать, что Алим очень красиво ухаживал за мной. Вообще, думаю, это прекрасно, когда жена поет, а муж дирижирует!
― Как в одной семье уживаются две звезды?
― (смеется) Звезда одна - я. Правда, Алим мне говорит: "Тебе природа слишком много дала, а ты ленивая, используешь талант всего на десять процентов". Но если серьезно, я мужа во всем слушаюсь. Когда "улетаю", он остановит, подскажет, направит. Именно он ведет все мои дела, поэтому у меня всегда все организовано безупречно.
― Расскажите о муже…
― Алиму много дано от Бога. Как в детстве он был вундеркиндом, так и остался личностью незаурядной: ему все удается. И еще он учился у таких музыкантов, таких мастеров, как Козлов и Мусин. Он застал великих профессоров, напитался духом их музыки. Что говорить, если сам Тищенко посвятил ему симфонию! А Тищенко — уникум! Гениальнейший композитор, ученик Шостаковича. Мой супруг мне много дал и как музыкант, и как мужчина. Алим — это подарок для меня как для женщины. Это моя половинка. Рядом с таким человеком я буду только развиваться.
 |
 |
Вероника Джиоева с родителями
― Какая Вероника Джиоева вне сцены? Какая дома, в кругу семьи?
― Как и большинство женщин, люблю все красивое. Обожаю шопинг, ароматы, драгоценности. Мне доставляет удовольствие делать приятные сюрпризы родным. Я очень люблю свою семью, мои родители живут в Германии, но во время моего отсутствия они присматривают за моей доченькой Адрианой. И какое же это счастье - прилетать и видеть всех дома! Не передать словами. Что касается второй части вопроса, вне сцены я такая же, как и все: веселая, грустная, любящая, капризная, вредная. Разная, одним словом!
Вероника Джиоева: "Если бы я еще раз родилась, я бы снова выбрала свою профессию".
― Мы беседуем в отеле, в центре Москвы. Насколько для вас важны атрибуты престижа и роскошной жизни?
― У меня нет райдера с лилиями и шампанским за полторы тысячи евро. Но если отель, то минимум 4 звезды, если самолет, то обязательно бизнес-класс. У меня много перелетов, и я не хочу слышать шум, гам. Хотя и в «бизнесе» бывает, ведут себя неадекватно. Но, к счастью, редко.
― Вас не напрягает этот ритм?
― Что вы! Я люблю жить в отелях, и не люблю - в квартирах. Меня тяготит быт. Обожаю новые страны и концертные площадки, общение с талантливыми людьми. Я никогда от этого не устаю. Именно так я и хочу жить. Если бы я еще раз родилась, и меня заставили бы выбирать, я бы снова выбрала свою профессию.
Беседовал Сергей ПУСТОВОЙТОВ. Фото: личный архив Вероники Джиоевой
© Федеральный познавательный журнал «Горец»
Для тех, кто любит высоту
Читайте также:
